Базару нет, всегда есть варианты

– Устала.

– Приезжай домой.

– Что там делать?

– Махачкала идеальна, чтобы не делать ничего.

Но ведь хотелось же найти разумную пропорцию труда и отдыха. Планировалось как побег из мегаполиса с целью сосредоточиться на главном: работе, работе и работе. Типа, что в Махачкале еще делать? На рынок, что ли, ходить за бараниной? Да никто уже сам не готовит, все заказывают с доставкой. А дальше что планировалось? Ну, выловить релакс, выловить гормон, потом выловить бодряк. И все это удалось. Кроме работы.

Понимаете, у меня с Махачкалой общий уровень влажности и атипичная любовь к ветрам. Из-за влажности Махачкала растворяется во мне, а я в ней — мгновенно. Один вдох смешанного (морской со степным) воздуха в районе аэропорта Уйташ, и вот оно: есть контакт. Ты внутри родного аквариума, родного болота. Зелено, мутно, сидишь, немножечко разбухаешь.

Вооот

Но тут налетают ветра. Ветра полощут, болтают, продувают насквозь вместе с волосами и межполушарными связями, и я никак не могу собраться. И работать, работать, работать. Увлажняюсь и полощусь на ветру. Дышится хорошо, вороны летают, чайки, иногда туман, иногда дым, пахнет то мусоркой, то лимонным кремом, уличные коты на своих постах – никакая экология зверское либидо не берет.

Тут никого ничего не берет. Пофигизм, свободное жонглирование временем, роскошные привычки, семейные ценности, всюду жизнь и не служебные, но очень важные дела… Любые мировые тенденции игнорируются или подвергаются обструкции. С 1 января идет дождь, подоконник в спальне очень чувствительный: сутками транслирует ветер и дождь – тоже полощется, усиливает ураганные порывы и стаккато дождевых капель.

Хочется слушать свой подоконник и греть пироги в духовке. Стройные слова в московских текстах ускользают, проходят по касательной от ближайшей извилины. Жизнь выскальзывает из всех графиков, перетекает в интуитивное существование. Тепло или холодно, острое или сладкое, каблуки или кроссовки, льет или сыплется манкой?

Иногда между домами видно 30 см зимнего моря цвета грифеля. В принципе всегда знаешь, где оно. И едешь либо вдоль, либо К, либо ОТ него. Бывает, море только пахнёт и даже не покажется, но присутствует и волнует. К нему хочется. Так просто и подышать. И чтоб на кожу осела соленая морось.

Влажность заползает через кожу, ты расслабляешься, а если вдруг и солнце в окно, и воробьи истерически чирикают, тут же появляются эти прекрасные махачкалинские мысли «сегодня уже ничего не делать и пойти к Лене поговорить про как жить дальше. А по дороге купить тот новый тортик, очень лёгкий, понимаете, без теста почти…» «Он невероятный», сказал Махмуд. А когда Махмуд говорит «невероятный» — значит, надо как минимум, пригубить.

А щучья икра, страшно свежая, пахнущая уютным речным дном, да на свежем хлебесмаслом… С корочкой. А кофе надо брать только «живой» и молоть в армянской кофемолке в пыль. В пыль! Только так! Иначе ерунда получается.

Сегодня прям с утра сяду и каааак поработаю, думаю я. А с утра начинаются резкие движения в окружающей атмосфере. Салюты, салаты, компоты… Ты едешь к нам или нет? Открой вон тот баллон! Это чёрная смородина или виноград такой? Терпкий.

А чуду с тыквой?

«В том месте закажи, где они добавляют специю прикольную…»

– Эээ, гараж! Прикольная специя — это тмин!

***

– Новую «выпечку» пробовали? Название пафосное, но лимонник шикарный.

– Я не могу есть в кафе, где даже на блюдце золотая лепка, не говоря о потолке…

– Говорю, лимонник попробуй там.

***

– Шамайка — это рыбка, как тарашка, только жирней, классика к пиву. Взять?

***

– С охоты зайца привезли, готовят в гараже там. Три дня охотились на трех машинах, два раза застряли, толкали, ночевали в поле, привезли одного зайца. Но вкусный был, базару нет.

***

– Юля открыла салон красоты. Надо идти и делать там ВСЕ! Можно так? Прийти и сделать там сразу ВСЕ?

Оказывается, для того в Махачкале и на земле существуют салоны. Идёшь сначала туда, делаешь ВСЁ, и только потом без единого пятна и волоска на солнце — по гостям и свиданиям.

Завтра точно. Решаю я и верю в себя, как учат коучи. Завтра поработаю. В инет ни ногой, в город тем более – сосредоточусь ииии!

Но вот прекрасная мысль про массаж. В Махе дешевле и ездить недалеко. Надо ловить момент. Начинаю ходить на массаж. Возникают странного рода проблемы: «Куда-куда ты? И что теперь? Из-за твоего массажа пять человек будут сидеть и не начинать?»

А еще хочется к Савельевой на дачу. У нее в январе цветут ирисы и розовеют маленькие клубнички на грядках – просто, чтоб сделать Савельевой приятное. Как в сказке 12 месяцев. Потому что Савельева – художник, она на светлой стороне.

Дальше обступают девочковые заботки. На ногте облетел новогодний шеллак, надо обновить, записываемся. У сережки оторвалось ушко и потерялся маленький камешек, надо отдать в ремонт в ювелирную. Договариваемся, едем.

– Девушка, ало, вы почему не выходите к такси? Водитель 20 минут ждет. – Я уже доехала куда надо и чай пью. Это не ваше такси было?

– А это вообще такси было? Вы уверены? В следующий раз осторожней.

И все заверте Дел становится все больше, и все важные, мыслей не остается. А если появляются, их тут же можно заесть, запить, от них можно уехать в поле, в горы, к морю, заползти в подвал играть в нарды или наоборот, сходить посмотреть на скульптуру и графику и прочее очень актуальное искусство.

– Что на выставку не пришла? Нет, это другая. Вчера была в Музее города, а та в галерее. А завтра…

***

– В горах сейчас красиво, но холодно. Можно поехать на лыжах кататься в Чендыр-Чиро. Вчера пацаны вернулись, сказали: «Снег есть». Что тебе ещё надо, чтоб кататься? Умоляю, какой сервис?

***

– О лимонады! Ручная работа, прям при нас? Сколько видов? Будем сначала смотреть, потом пробовать. Махмуд, может, давай прямую трансляцию? Почему? Да у вас сутками живут в состоянии прямой трансляции в инста!!

– Тут ниче не ловит.

***

– Семки возьми и папиросы.

***

– На кабана – едем? С тепловизором метров с трехсот каждая мышка видна. На снегу! Ночью! Зайцы, лисы, волки попадаются…

***

– Видел глаза? Это лиса, стреляй!

Лиса почему-то остановилась. Стояла, смотрела в нашу сторону, приглядывалась что-то, упала на бок. И через минуту уже лежала в машине спиной ко мне, тело и роскошный хвост болтались в разных амплитудах, и сразу запахло, как в вольере зоопарка, диким зверьком.

– Ну вы убийцы.

– А че молчала, пока я целился?

***

– Кто делал эти фаршированные баклажаны? Дайте рецепт! Не острые, не жирные, всю жизнь бы есть.

– Не надо так долго восхищаться, в гастрономе мы их готовыми купили…

***

– Папа, я так на тебя похожа, даже в мелочах.

– Я это замечаю и вздрагиваю!

– А я как вздрагиваю!

***

– Приезжай вечерком, будем играть в слова.

– Да ладно. Это как в города что ли?

– Ну ты не в теме. Англичане называют это скрабл, а советская промышленность переименовала в «Эрудит».

Махачкала и скрабл!

***

– Халилов, он понимаешь, он — художник! Он любое пространство превращает в выставочное, сразу с готовой выставкой. Вон, взял написал на стенке «Всегда есть варианты». Теперь ходишь по комнате, говоришь, например, по телефону о сложном и читаешь: «Всегда есть варианты», «всегда есть варианты»… Надо об этом помнить. Как-то разряжает обстановку, отменяет напряжение. Потому что всегда есть варианты. Они правда есть.

***

– Махмуд, тебе пошла бы маленькая стильная корона.

– Не, не хочу.

Вернулась в Москву, думаю, ну что тут делать? Только работать, работать и работать.

Задумчиво перестирала свои влажные махачкалинские наряды и затосковала навеки.

Рисунки Мурада Халилова
Автор: Полина Санаева




x
Подписывайтесь =>