Французская актриса о московской легкости бытия и отсутствии легкого секса

Француженка Сесиль Плеже живет в Москве почти 20 лет. Она застала 1990-е, помнит Лужкова, вещевые рынки, «Солянку» и взлет хипстеров, но продолжает удивляться тому, как в России люди понимают комфорт и строят отношения.

Cесиль Плеже, 38 лет

Чем занимается: актриса, музыкант и диск-жокей
Откуда приехала: Париж, Франция


Родители, зима, ГИТИС

«Моя мама — русская, папа — француз. Я родилась в Москве, потом мы уехали во Францию, что казалось логичным: там точно жить было лучше, чем в Союзе. Я часто возвращалась в СССР, проводила лето на даче у бабушки. Потом стала серьезно заниматься фигурным катанием и время от времени приезжала сюда на сборы. Когда папа получил работу в Москве, он купил здесь квартиру. В тот момент таким же логичным показалось вернуться: школа русская, есть где жить. Так и вышло, что 20 лет назад я переехала в Россию.

Никакого шока у меня не было: с чего бы? Я же часто приезжала сюда. Ориентиром состояния дел для меня была цена на сникерс: так своим детским умом я понимала, что происходит со страной. Единственное, что вызвало шок, — так это русская зима. От нее я слегка офигела. Но лень победила: как только представила, что нужно снова собирать чемоданы, решила остаться в России. Зимой жить в городе становится сложнее в сто раз. И никто не продумал, как облегчить жизнь. Можно было бы, например, устроить крытые детские площадки в каждом районе: когда мой ребенок был маленький, я просто не представляла, куда с ним пойти.

Но я отвлеклась. В общем, я приехала в Москву в конце 90-х и поняла, что фигурное катание мне порядком надоело. Родители не настаивали и разрешили мне делать, что я хочу. А я хотела стать актрисой. Моя мама — композитор, раньше она писала музыку для номеров фигуристов, а тут ее позвали работать в РАМТ. Как-то она пришла и сказала мне, что худрук театра Бородин набирает курс, — и предложила мне ему показаться. В итоге я ему понравилась, поступила в ГИТИС и благополучно его закончила.

Москва в нулевые

Сникерс стоил 18 рублей, и все в целом было устроено совершенно иначе. Помню, как все было очень сложно найти — еду, хорошую одежду, офис нужной компании, но я полюбила этот квест. А еще все веселились до утра: я рассказывала своим друзьям во Франции про московских неутомимых тусовщиков, у которых столько энергии. И меня с подозрением спрашивали, в какие же клубы я ходила. Только год назад я поняла, что самые безумные тусовщики того времени постоянно сидели на наркотиках. Смешно, но я полагала, что это в характере русских людей — невероятная стойкость и позитив. Хотя эти качества действительно вам присущи.

© Варвара Лозенко

Серость и борьба — вот что запомнилось от той эпохи. Помню, как купила воду в магазине и попросила вместо теплой дать бутылочку из холодильника, а продавщица посмотрела мне в глаза и тихонечко сказала «сучка». А я всего-то попросила воды! Это сводило меня с ума. Со временем я, конечно, привыкла к вашей суровости, к некрасивым и грязным улицам, к озлобленным лицам. Помню рынки и картонные прилавки, металлические урны, похожие на очень уставшего робота R2-D2, из которых мусор сыпался вокруг… Или пропахшие курицей подъезды с мусоропроводами. Да, в Париже с городской эстетикой получше, но было бы бредом выбирать страну только по красоте урн. Если не можешь терпеть — уезжай. Я вот могу жить и с некрасивыми урнами.

Я попросила вместо теплой дать бутылочку из холодильника, а продавщица посмотрела мне в глаза и тихонечко сказала «сучка»

Энергия, непредсказуемость и злая полиция

Что я получаю здесь взамен? Все просто: свободу. Это удивительное ощущение — кажется, в Москве все возможно, что твоя жизнь может измениться в любой момент, и в хорошем, и в плохом смысле. Я подсела на этот драйв, хотя стала диким параноиком из-за тотальной непредсказуемости и недоверия. Да, завтра твои деньги превратятся в ничто, потому что доллар вырастет в пять раз, твой дом могут снести, но при этом в любой момент твоя жизнь может измениться в лучшую сторону — просто оттого, что здесь так много энергии.

Как только уезжаю из Москвы, сразу начинаю скучать по людям, ритму, событиям. По тому, как все легко: «Алло, ты где? Там весело? Сейчас приеду». Здесь нет понедельника, среды и воскресенья — каждый день как последний. Эта легкость бытия просто опьяняет. Конечно, в Европе во много раз легче живется: во Франции матерям-одиночкам государство платит 1000 евро в месяц, а здесь ты сама за себя. Но, может быть, из-за этого отношения между людьми намного теснее. Они по-другому чувствуют себя, свою семью. В Москве ты не можешь надеяться ни на государство, ни на полицейских — у тебя есть только друзья.

Я рада, что выросла во Франции — там было безопаснее, — хотя и пропустила 1990-е. Впрочем, Москва и сегодня несется как ракета: только вчера кругом были баннеры и наружная реклама, а сегодня ничего нет. Все меняется быстро, и никто не советуется с людьми. Этого я, правда, не понимаю. Может быть, во мне говорит мой оппозиционный дух, но я считаю, если ты решаешь городские проблемы, то должен любить людей и заслужить их доверие. Если призываешь пересесть на велосипеды, то, будь другом, сам катайся на велике. А здесь я не вижу любви. И еще ужасно боюсь милиционеров: они какие-то злые все. Только в метро ставят милых, а так хотелось бы встретить на улице дядю Степу! И чтобы полицейский тебя охранял, как в советских книжках.




Страница: 1 2

x
Подписывайтесь =>