Княжна Тараканова: загадка русского престолонаследия

Автор: Диана Удовиченко

Жила в XVIII веке красивая молодая женщина. Неизвестно, сколько ей было лет, откуда она взялась, и даже как ее звали. В принципе, какое это имеет значение, если дама умна и красива?

В 1772 году приехала она в Париж, назвалась Али Эметти, и поселилась в гостинице на острове Сен-Луи. При ней была куча слуг и родственник барон Эмбс.

Вот Али Эметти открыла салон, разослала приглашения знатным и богатым господам. Все к ней поехали, дама-то красивая. Французы, что с них взять. Стали ее расспрашивать:

— А откуда вы родом, мадемуазель Эметти?

— А я черкесская княжна, — отвечает красавица. — Жила у дяди в Персии, сейчас вот погулять приехала. А дядя очень богатый, скоро крякнет старичок, мне наследство выйдет. Дядя мой работает на денежной фабрике, у него этих денег просто завались, вот и шлет, кому попало.

— Шарман, что уж, — отвечают французы. И верят.

А чего бы и не поверить, если дама знает французский, английский, немецкий, итальянский, персидский и арабский, причем говорит без акцента. Плюс играет на арфе, поет, рисует, танцует, разбирается в политике, да манеры безупречные. Ясно, что не простого воспитания.

В Али Эметти влюбилось огромное количество мужчин, и среди них — граф де Рошфор-Валькур, маршал при дворе князя Лимбург-Штирумского. Князь тот громко назывался, на самом деле ничего особенного: просто мелкий дворянин.

— Ах, — говорит маршал, — ма шер, будьте моей женой! — и на одно колено падает.

— Силь ву пле. Почему бы и нет? — отвечает Али Эметти, — Только давайте сначала чувства проверим.

Тут вдруг арестовали ее родственника, барона Эмбса. Выяснилось, что никакой он не родственник, а гаденыш купеческого происхождения, сбежавший от кредиторов и бросивший семью, по совместительству — сердечный друг княжны. Также оказалось, что Али жила в Париже в кредит.

Девушка родственника выкупила, и говорит:

— Ох, что-то климат здесь тяжеловат. Сыро как-то, и лягушек жрут. Может, поедем в Германию, любимый?

Рошфор с удовольствием перевез Али во Франкфурт, и представил своему господину Лимбург-Штирумскому. Тот сразу обалдел при виде такой красоты, и влюбился по уши.

— Ах, — говорит, — майне фройляйн, будьте моей женой.

— Я-я, дас ист фантастиш, — отвечает княжна. — Почему бы и нет? Только у меня случайно в Париже куча долгов, и хвост в виде жениха Рошфора. Понимаете, сложно бедной девушке в этом мире одной.

Штирум был не особенно богат, и ввалил последние деньги, заплатив парижские долги красотки. А бедного Рошфора арестовал, к черту, как изменника, и в крепость посадил.

— Позвольте, какой же я изменник? — плакал Рошфор. — Это княжна изменница.

— Как же не изменник? — отвечал Штирум. — Ты мою невесту увел.

— Нет, это вы, мой господин, мою невесту увели.

— Кто главнее, тот и прав, — сурово отрезал Штирум, и продержал несчастного несколько месяцев в тюрьме.

— Вот спасибо, как прекрасно, — обрадовалась княжна, и переименовалась в Элеонору. — Я для тебя, любимый, на все готова, даже на европейское имя.

Зажила Элеонора в роскоши, продолжая делать новые долги и весело развлекаясь со Штирумом. Но тот жениться не торопился, все переживал, что средств для построения семьи нет.

— Ну ладно, я тогда поеду в Персию к дяде, — сообщила княжна. — Пришлю тебе оттуда денег, верну затраты, раз ты такой жадный.

— Не, не, не уезжай, — заблажил окончательно сошедший с ума от любви Штирум.

— Тогда женись, как обещал!

— Майне кляйне, да я б с удовольствием, натюрлих, — поясняет Штирум. — Но на что мы жить будем?

— Да ерунда это и мелочи, — говорит Элеонора. — Я скоро Азов получу, тогда заживем.

— Это как же? — изумляется Штирум.

— Да вот так, — пожимает плечами красотка. — И вообще, я наследница княжества Волдомир.

Тут пошли слухи, в газетах даже написали: мол, знаменитая Элеонора — княжна Волдомир, богачка буквально, и получит Азов от Российской империи сразу после окончания русско-турецкой войны. Штирум проникся величием невесты, но со свадьбой все равно тянул, потому что долги.

— Да достал ты со своими долгами, жадный бюргер, — говорит однажды Элеонора. — Ты понимаешь, с кем живешь-то? Я вообще Елизавета, дочь императрицы Елизаветы и гетмана Разумовского, законная наследница российского престола. Не то, что эта не пойми кто, Екатерина.

Штирум прямо со стула упал, и челом об пол бьет.

— Да как же, — спрашивает, — вы, ваше высочество, у меня в доме оказались?

— Обычное дело, — отвечает княжна. — Брак у Елизаветы с Разумовским был морганатический. Проще сказать, незаконный. Меня скрывали, а потом и вовсе сослали в Сибирь, в снега, на медвежью ферму. Чтоб сидела в ушанке, пила водку, играла на балалайке, и не отсвечивала.

— А из Сибири как же?..

— Враги похитили. Увезли к персидскому шаху. Там воспитали, как родную.

— Ну, а дальше?

— Ты достал. Дальше я сбежала, потому что надоел рахат-лукум. Так женишься?

— Женюсь! — решил Штирум, обвенчался с княжной, завещал ей свой титул.

Но пока он не помер, Элеонора назвалась по одному из его поместий, графиней Пиннебергской. И тут же завела нового друга, поляка Доманского.

— А что, моя прекрасная пани, — говорит один раз поляк. — Не свергнуть ли нам Екатерину, да не возвести ли тебя на престол?

— А почему бы и нет? — отвечает красотка.

Поляки ненавидели Россию и Екатерину — ну это стандартно, и ничего нового: поляки всегда ненавидели Россию и ее правителей. Вот польская шляхта и объединилась вокруг княжны Елизаветы.

— Отличная жизнь настанет, — говорят. — Как только Катьку свергнем.

— Небось и меня потом ненавидеть будете, — говорит Елизавета.

— Ну это уж как водится, ясная пани, — кивают поляки. — На том стояла и стоять будет Польша.

— Ладно, — решает княжна, — поеду я в Турцию. Как раз у них с Россией война, попрошу помощи против Екатерины. А пока вот вам мои бумаги.

И показывает ни много ни мало — завещание Елизаветы, в котором та признает за дочерью права на престол. И добавляет:

— А родной мой брат Емельян Пугачев. Потому он и жжет губернии, ждет моего прибытия, бунты поднимает.

Поляки обрадовались, а Елизавета заручилась поддержкой французского двора. Вся Европа такая счастливая, верит: сейчас новая государыня престол завоюет, и задаст всем русским жару. Но тут Россия помирилась с Турцией, и надежды Европы угасли. Поляки вспомнили, что ненавидят все русское, а значит, и Елизавету.

— Да не нужна ты нам, пся крев, — заявили они, и девушку бросили.

И пришлось ей по всей Европе бегать от кредиторов. Приедет в какой-нибудь город, долгов понаделает, и дальше бежит. А толпа кредиторов все увеличивается.

— Надо самой на престол садиться, а то с долгами не расплачусь — почесала в затылке княжна, и написала графу Алексею Орлову.

«Здравствуйте. Не надоела ли вам Екатерина? Так может, давайте ее того, скинем? Я законная наследница, сестра Пугачева, а вас сделаю первым министром России. Люблю-целую, Елизавета».

Орлов, паразит, на девушку не повелся, и переслал письмо Екатерине. Та взбесилась, говорит:

— Да что ж это такое! Мало того, что по всему миру меня позорит, дрянь такая, так еще и на мужиков моих покушается. Давай-ка, Лёшенька, разберись с ней.

И Орлов разобрался. Отправился с флотилией в Италию, где обосновалась девушка, сообщил, что летит к ней на крыльях любви. Прибыл, говорит:

— Готов к услугам, а как же? И флот ради вас, прекрасная, взбунтую, и Катьку скину. А вообще я на вас женюсь.

— Нет, вот давайте без личного пока что, — осторожничает Елизавета. — А флот взбунтуйте, чего ж.

— Пошли вместе бунтовать, — соблазняет Орлов. — Корабли-то вот они, под окном буквально.

Короче, бедная Елизавета согласилась, а как ступила на флагманский корабль, так ее арестовали и доставили в Россию и посадили в Петропавловскую крепость. Там стали проводить расследование, но княжна наговорила десять коробов вранья, и все запутались. Никто так и не понял, откуда она взялась, где получила блестящее образование, и как ее зовут на самом деле.

Екатерина рвала и метала, так ей было интересно, кто ж такая эта дамочка. Но 3 декабря 1775 года лже-Елизавета умерла от чахотки.

Так ничего о ней и неизвестно. Но странно, что Екатерина ни разу официально не опровергла право княжны на престол, и не отрицала факт, что у Елизаветы и Разумовского были дети. Княжной Таракановой авантюристку назвали уже после смерти, по аналогии с другой самозванкой.

Многие историки действительно считают Али Эметте внучкой Петра Великого.

Мораль: я не знаю, какая тут мораль. Мне лично девушку очень жалко, особенно если она и правда была дочерью Елизаветы.

Картина Флавицкого «Княжна Тараканова» — якобы она утонула во время наводнения в Петербурге. Но это тоже сказка. Вокруг этой девушки вообще много легенд.

© Диана Удовиченко




x
Подписывайтесь =>