О чем молчит «Стена скорби»

Есть ли у русской интеллигенции занятие приятнее и привычнее, чем испытывать мучительную жалость и щемящее чувство сострадания к себе самой? К своей незавидной участи, тяжелой исторической доле, к собственной беспомощности и бездеятельности. Что могло быть лучше, чем вечером потихоньку послушать на кухне «вражьи голоса», а утром с сознанием выполненного долга идти на работу и покорно голосовать на производственном или партийном собрании за очередное решение партии и правительства? В курилках потрепаться о безумствах власти, а в положенные дни покорно выйти на обязательные демонстрации. Так показная покорность компенсировалась хорошо законспирированной смелостью. А если уж совсем невмоготу совместить несовместимое, то можно для самого себя отговориться тотальным незнанием событий, своей высокой профессиональной ценностью, заботой о семье или даже декадентским расположением духа.

Разумеется, я обобщаю, говоря о русской интеллигенции вообще. К счастью, среди русских интеллигентов во все времена находились люди целеустремленные, мужественные, честные и последовательные, но они всегда были в удручающем меньшинстве. Большинство же удовлетворялось состоянием раздвоенного сознания: быть искренним дома и лояльным в обществе. Что это: национальная черта, дефект культуры, неистребимый страх перед властью? Не знаю. Феномен раздвоенного сознания. Добро и зло в одном стакане.

Александр Подрабинек — диссидент, российский правозащитник, журналист и общественный деятель

Все это живо и по сей день. Лет двадцать пять назад, когда в России победил призрак демократии и в стране не стало политзаключенных, «Мемориал» задумал поставить в Москве памятник жертвам политических репрессий. Это была отличная и очень своевременная идея. Но собрать в то нищее время деньги на памятник было трудно. К тому же власть смотрела на этот проект искоса и недовольно. Такой памятник был ей не нужен и даже неприятен: он напоминал новым «демократам» об их недавнем партийном и чекистком прошлом. «Мемориал» долго и упорно бился за создание монумента, но ничего не добился. Тем не менее, идея эта не умерла; в подмороженном состоянии она ждала новой оттепели.

Однако разморозила ее не оттепель, а горячее желание путинской компании немного помародерствовать на сочувствии к жертвам советских репрессий. Сочувствии, которое еще живет в нашем обществе, а пуще того за рубежом.

Это был неплохой пропагандистский ход для поднятия престижа и улучшения окончательно рухнувшего в последние годы имиджа российской власти. Ведь она кровно заинтересована в том, чтобы объявить политические репрессии событиями исключительно сталинской эпохи, в крайнем случае – советской. Громогласно осуждая политические репрессии, власть получает свой пропагандистский навар. «Смотрите, – скажет любой, наслушавшийся риторики власти, – раз они так гневно обличают политические репрессии прошлого, значит сегодня таких репрессий в России быть не может».

И тут, между приунывшими правозащитниками и приопущенной властью случился консенсус: построим этот памятник вместе! «Мемориал» достает из своих архивов пожелтевшие от времени проекты, а «президент» Путин 30 сентября 2015 года подписывает указ «О возведении мемориала жертвам политических репрессий». Скульптор Георгий Франгулян создает проект монумента. Памятник будет стоять в Москве на пересечении проспекта Сахарова и Садового кольца.

Его сметная стоимость – 460 млн. рублей. Правительство пожертвовало 300 млн. Добровольные пожертвования составили 45 млн рублей. Где взять остальные 115 млн? Для власти немного распотрошить бизнес – плевое дело, и конечно она не оставила в беде стройку века. Ведь это в первую очередь ей необходимо показать российскому обществу, что политзаключенные достойны памятника, а не свободы.

В стране десятки, если не сотни политзаключенных. Количество их в разных списках разнится. Украинцы сидят в российских тюрьмах и лагерях с огромными сроками по вздорным обвинениям и лишь потому, что мстительная российская власть жаждет отплатить Украине за ее выбор самостоятельного европейского пути. Крымские татары сидят за свою нелояльность Москве. Блогеры – за критические отзывы в интернете о нынешней власти. Или просто за карикатуры. Свидетели Иеговы и неортодоксальные мусульмане – за свою веру. Недавние зэки – за жалобы на пытки и истязания в тюрьмах и лагерях. Бывший секретарь петербургского суда Александр Эйвазов сидит за то, что предал огласке случаи злоупотребления правосудием. Едва ли не каждый день мы узнаем о новых политзаключенных. Каждому из них нужна моральная поддержка, деньги, адвокаты, общественное внимание. И всего этого либо остро не хватает, либо нет вовсе.

ЧТОБЫ ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ,
НАЖМИТЕ НА СТРЕЛКУ НИЖЕ



Страница: 1 2

x
Подписывайтесь =>