Сергей Кащеев: Друзьям и соотечественникам…

4-оо апреля этого года мой приемный сын Дмитрий Монастыренко был убит во время службы в армии, находясь в наряде на боевом посту в воинской части РВСН в городе Ясный Оренбургской области.

Я не его отец. Я его отчим. И воспитывал его с 12 лет. Воспитывал так, что в армию на службу он очень стремился, начисто отвергая все попытки родственников «откосить» или выбрать место «потеплее». Его не призвали весной 2015-ого. И мы настойчиво добивались его призыва осенью. Я звонил в военкомат города Пласта Челябинской области и просил военкома призвать его. Даже просил именно, как бывший военнослужащий просит сегодняшнего офицера. Как бы «по дружбе». Сейчас себя за всё это ненавижу.

А к армии я Диму готовил. Три года он у меня работал матросом на парусном судне в Новомихайловском, где я работал в ВДЦ «Орленок», он учился в школе, а дочка Оля училась в Туапсе в педучилище. Потом мы всей семьёй переехали в Подмосковье в город Озёры. Я устроил его в железнодорожный техникум, который он с успехом закончил. Отправлял его в походы по Кавказу, возил на аэро-шоу в Жуковский, заставлял много работать на турнике. Ещё учил, как себя вести в случае проявления «дедовщины».
Диму призвали в октябре 2016-ого. Призван он был по месту прописки, из села Ларино Челябинской области. Звонил он мне и моей жене в Подмосковье каждое воскресенье. Звонки мы ждали, начиная с раннего утра. Ему все очень нравилось. Он гордился службой. На фото, что нам прислали из части, он висел на доске почета. Серьезно занимался турником и гирями.

1 апреля я был на работе. Он позвонил маме и сказал, что в субботу уходит на 4 суток в наряд. Все нормально, но правда оговорился, что его «достал» один офицер. 26-ти лет. Лицо не славянской национальности. Сказал, что мол «молодой совсем, но достает по черному». Как потом оказалось, то же самое, он сказал нашей дочери Ольге Монастыренко, которой в этот же день позвонил в Челябинск.

4-ого апреля мы получили звонок с извещением, что наш сын покончил жизнь самоубийством. С такой же формулировкой мы получили извещение о его смерти.

А еще несколько звонков с расспросами о наших с ним взаимоотношениях. О какой-то «несчастной любви» с девушкой Жанной из Челябинска.

На похоронах в селе Ларино в Челябинской области, куда мы приехали с матерью Димы Еленой Кащеевой на похороны, мы встретились с Жанной. Она на похороны приехала даже с родителями и проводила его до самой могилы. Она рассказала, что 25-ого марта она написала Диме, что отказалась от дружбы с другим молодым человеком и приняла решение ждать его из армии.

Он написал, что очень этому рад. В семье у нас Дима был светом в окошке и был, может быть, даже слишком любим. Больше никаких «причин» для суицида не было.

Несмотря на незаконченное следствие, извещение уже четко сформулировало причину смерти. Российская армия даже привезла покойника в село в купленном ими гробу, но приехавший сопровождающий из части искренно удивился вопросу о здоровье и моральном состоянии того 26-ти летнего офицера, чью фамилию имя и отчество мы уже знали. Он слышал об этом первый раз в жизни! Все сослуживцы, с которыми сумела связаться наша дочь Ольга в соцсетях, кто через кого-то, а те, кто уже отслужил, так и прямо высказывались о нём, об 26-ти летнем старшем лейтенанте, как о звере. Мы сообщили о словах Димы в часть в тот же день, 4-ого апреля. Между тем родителям твердо заявили о «самоубийстве через повешение».

Только вот всем двум сотням родственников и земляков, хоронивших Диму, невооруженным взглядом было видно, что у него рассечена нижняя губа, разбито ухо. На голове имеется вмятина и кровоподтек. Одного взгляда на рану на ухе можно определить, что такого удара достаточно, чтоб вырубить лошадь. И скрывая убийство затолкать тело в петлю. Никто!!! Никто не поверит, что Дима мог сам покончить с собой!!!! Он очень любил семью, всех бабушек и дедушек. Он знал, что всем нам сократит жизнь на десяток лет каждому. Он знал, что достаточно е…нуть этому подонку по голове чем-нибудь тяжелым, можно даже и обойтись просто гауптвахтой. А в случае его смерти, пусть даже двумя годами штрафбата. Я его к этому готовил, на всякий случай.

Деньги на дорогу Лене и мне собрали наши друзья. Участие Лены Петропавловской не просто помогло, а вообще стало решающим. Друзья в Озёрах собрали деньги в одну сторону. А так бы мы даже на похороны не смогли бы приехать. Никаких Уже в дороге стали получать переводы отовсюду. Многих отправителей я «вычислил», хотя они имена скрывали. Очень много было незнакомых. Огромное всем спасибо! Мне бы хотелось отчитаться перед всеми, кто прислал деньги. Чуть ниже.

На похороны собирало все село. От попытки сунуть прибывшему военкому наши билеты, с надеждой, что они оплатят, Российская Армия стыдливо отмахнулась. Не подошли даже к нам родителям вообще. Я подошел сам, но говорить не смог. Димку как раз выносили из бабушкиного дома.

Мы не сдались. Бабушка копила деньги на зубы, деньги наших друзей, родственников и земляков позволили провести очень дорогостоящую независимую экспертизу в городе Челябинске. Туда, в том числе ушли ваши переводы в мой адрес, друзья! Результаты еще неизвестны.

Но неужели «честь мундира» заставит военную прокуратуру закрыть глаза на побои и отсутствие других причин, и вынести вердикт, который освобождает от ответственности Российскую Армию и конкретного командира 26 лет, неславянской национальности от ответственности?

Диму отказались отпевать в церкви. Армия освобождается от всех материальных выплат. На семье лежит пятно сына самоубийцы. А военная разведка уже 4-ого апреля вскрывает личную страничку Димы в «ВКонтакте» и от его имени развивает версию несчастной любви, общаясь со всеми его друзьями от его имени, явно пытаясь раскопать и доказать семейный скандал или «несчастную любовь»

Это не просто свинство. Это преступление!

Слышишь? Российская Армия?! Подавитесь вы своими компенсациями!!!! Мы переживем без ваших сра..ных денег!!!! Не хочется только, чтобы следующие пацаны «кончали жизнь самоубийством» в ваших незапятнанных военных частях!!!!

P.S. Никто из следственных органов к нам так и не обратился, по поводу звонков сына 1 апреля. Ведь должны быть с нас сняты показания, по поводу его слов о 26 летнем старшем лейтенанте?

И ещё. Я учил сына узлам. И морским. И рыбацким. И альпинистским. У него был самый любимый узел, который он завязывал и пользовался постоянно. С закрытыми глазами. Если он покончил с собой – он бы завязал ТОЛЬКО ЭТОТ УЗЕЛ! Должно же было нормальное не предвзятое следствие сфотографировать верёвку и узел? Я узел покажу только нормальному следователю, или адвокату, в котором будет уверена дочка Оля. Я не уверен, что приедет очередной военный кэгабэшник и не выведает мою, хоть и косвенную, но улику.

Я никогда больше не посоветую ни одному пацану ходить в армию! Вы меня очень убедительно переубедили! Я был патриот. Даже слишком. Некоторые друзья называли меня «ватником». Я теперь другой. Я ВАМ больше не верю! Пусть мне позвонит Шойгу! Пусть мне скажет, что мой сын не самоубийца!!!! Я, может быть, прощу. Мой телефон 916-980-8123. Или ваша самая маленькая бомба в Сирии не стоит оставшейся жизни десятков русских людей? Зачем так?!

Я прошу РЕПОСТА всех, кто это прочел. Может это, каким — то боком дойдёт до Шойгу. Хочется верить, что есть справедливость, честность, вера, надежда, любовь. Я говнюк, конечно. Мне бы стать в первый ряд бойцов армии – против армии. Не знаю. Я так любил свою армию. Наверное, я дебил.
Но так хочется, чтоб МОЙ СЫН был последним. Ему, Шойгу, я ещё верю. Хочу верить. Мол «местные князьки» отмазываются. А «Барин» — он рассудит. Понимаю всё. Тупо всё. Теперь ещё раз спасибо всем друзьям. Известным и неизвестным. Больше денег не надо. У нас есть Ваши деньги на обратную дорогу. Проживём.

Спасибо ещё раз очень!!!!!!

CУД

Вернулся я из поездки на суд три дня тому, но сесть и включить комп смог только сегодня. И время было. И возможности. Но не мог. Что-то должно было устоятся, успокоится. Корёжит и до сих пор, но уже пальцы в буквы клавиатуры попадают.

Город Ясный, где служил и погиб Дима, в полутора сотнях км от Орска, на самой границе с Казахстаном. Добирался от Магнитогорска на своём «Хундае», который для этой цели пришлось срочно собирать по кусочкам после экзекуции сугробами уральской зимы. 600 км от Магнитогорска по прямой, это не 1200 км на общественном транспорте с тремя пересадками. Оля и правозащитник Алексей Ковалёв добирались туда из Челябинска именно так. Поездом до Оренбурга. А потом автобусами до Ясного. Там и встретились.

Я первый раз в жизни был на суде. Видел в кино. И представлял себе это приблизительно чем-то средним между судом над Юрием Деточкиным и процессом из «Графа Монте-Кристо».

Внешне это оказалось прозой фильмов семидесятых, внутренне – «Пятницей 13-ого».

Конечно, не спав до этого три ночи, представляя себе вопросы и ответы, я не представлял себе, что встану в третью позицию, и, положив руку на Библию, другой рукой буду жестикулировать, помогая ей обличать Мовсисяна и всю Армию в целом. Я хоть и наивен, но не настолько.

Уже в самом начале на вопрос прокурора:- «Что, по вашему мнению, стало причиной суицида», я ответил: — «Никакого суицида не было!!!» И сам себя этим лишил возможности ответить на вопрос, а что же было. Потому что, меня об этом никто не спрашивал. И вообще, к сожалению, в этой трагедии мне отведена роль второстепенная. Даже какого-то третьего плана. Я «свидетель».
Но допрашивали меня часа два. Адвокат Мовсисяна просто раздевал меня прилюдно, и руками для обличительной жестикуляции мне пришлось держать трусы, чтобы он их не снял.

Судя по всему, так положено. Адвокат копался в нашем семейном белье, разглядывал под микроскопом остатки еды в тарелках, зарплаты и расходы семьи за эти годы, все причинно-следственные связи, должные доказать, что я сволочь конченная, мать солдата – вампирша недорезанная, а семья в целом была самой гнусной ячейкой общества.

Впрочем, судья показался адекватным человеком, и попытки адвоката превратить суд над его подзащитным — в суд над нами, старался пресекать. Это мне позволяло иногда дышать. Когда экзекуция закончилась и все вышли во двор, я понял, что мне очень и очень плохо и дальше на процессе я быть не смогу. Ковалёв меня отпросил, и Оля отвела меня на квартиру, закрыла и ушла обратно на процесс. Вот тут меня стало корёжить. Мышцы действовали отдельно от мозга. Меня кидало и бросало, крутило и ломало. Больше всего боялся ночи. Но, удивился сам, отрубился часов в семь вечера, как будто кто-то выключил тумблер, и проспал до утра.

Рано-рано утром следующего дня спасла дорога. Слалом между ям и кочек степных дорог Оренбуржья и Башкирии отвлекало. До Магнитки рядом ехала Оля.

Вот такая лирика. Уверен, что вы ждали другого отчёта о поездке на суд, на которую многие друзья и незнакомые мне люди прислали переводы. Объяснюсь.

Очень многого я говорить не могу. Можно только навредить. Мои публикации, оказывается, читают очень внимательно. Кроме них про ход дела узнать больше негде! Наша «свободная пресса» молчит, как рыба. Прекрасного и честного журналиста Марию Миронову из «74.ru», которая делала репортаж с первого заседания суда, после этого из редакции уволили, вместе со всем руководством редакции.

По моей неопытности я могу только снаряды подать стороне защиты. Или дополнительные листы для брони. Я был только на одном заседании суда. А их было уже пять. И будут ещё. Теперь уже в Оренбурге. Решение будет где-то приблизительно в конце мая. Оля была на всех заседаниях. Она боец. Как только такое выдерживает!

Меня на остальные заседания не нужно. Да я и не смогу физически. Это невыносимо. Как оказалось, я мог и на этом заседании не быть. Но как бы я потом жил с этим?! Так бы и стоял по ночам в третьей позиции и с карающим перстом в сторону старшего лейтенанта Мовсисяна и иже с ним?! Так что, спасибо всем, кто мне помог. Я подрабатываю сторожем. 8 рублей в месяц на семью – это удел тех, «кому за…». Без вас бы у меня ничего бы не получилось.

Я уже пришёл в себя. И вижу своё предназначение в публикациях после приговора. Потерплю вместе с вами…

Сергей Кащеев




x
Подписывайтесь =>