Вася Аккерман: Мне казалось, я тебя знаю

О, мой бог, мой продуктовый напротив и часы, которые я перестал носить. О, эти прокуренные стены.

Мы встретились с Лерой на танцах диско. Я, пьянющий в глупость, наступал и дёргал шеей как индус. Обычно это ноль шансов, но Лера ответила. Эта девочка вела себя так, словно я давно её муж и она всё про меня знает. В её взгляде было умиление. В моём — а вот хрен его поймешь, я был очень пьян.

На моей кровати спала рыжая, редкая. Я разложил её волнистые локоны лучами солнца и сфотографировал. Это была наша третья суббота и весна, уже сухая и тёплая. Я курил на балконе и смотрел на церковь через комариную сетку. Внутри было ощущение любви ко всему. Я чувствовал себя большим, всемогущим и потому лёгким, как бензин. Я парил над Москвой и одаривал каждого утреннего бегуна, каждого бомбилу или просто грязь на асфальте улыбкой. Чувство победы. Чувство, когда всё удалось и кажется, что бы ты ни захотел – из-под земли выроется, но будет. Таким чувством наполняла меня Лера и успешная монетизация учебников по истории искусств. Я тогда только переехал в Москву, и меня пригласили на домашнюю вечеринку. Там всё и случилось. Выйдя из туалета, я перепутал двери, и вот она висит на стене. Я поинтересовался, кто это, но владелец знать-не знал, что неслыханно богат. Я тут же скинул холст по вотсапу знакомому эксперту (Фламандская живопись), и через месяц мы с экс-владельцем погнали в Амстердам отмечать сделку. Чувак таких денег даже понять не мог, не то, что в руках держать. Короче, пока Лера спала, я курил в окно и думал только обо одном — почистить зубы, а потом как пойдёт.

Вообще я неплохо отношусь к Копперфильду и Дэвиду Блэйну, но рыжеволосая, с веснушками на всё лицо исчезла. Всё на месте, кроме неё. Я даже в шкаф с обувью заглянул — её там не было. Зато в холодильнике лежала обойма актимелек. Я выдернул из картонки до последней и заполнил стакан. Когда я был сверху, Лера всегда обхватывала меня всем телом как мишка коала, сжимала до трясучки и затем отпускала, расправляя руки как на распятии. Как если бы ты долго висел над обрывом, держась за камень, и вдруг сдался. Ей нравилось быть жертвой. «За кофе пошла», — подумал я и что скорее всего. Мы были оба про детали. Вода из душа захватила мои плечи и начала скатываться по ногам. Музыку на мобильном прервало сообщение. «Лера», — улыбнулся я и намазал зубную щётку. Она звонила мне по любому сомнению. Ей нравились мои решения, мне — нравилось, как она рассказывала дурацкие истории и заканчивала их ничем. Ей казалось, что главное — середина, а не развязка, но я любил её за всё. Её всю. Все эти её загоны на тему стерильной чистоты и широких бёдер, которые были идеальными. Красавицы почему-то всегда неуверенней всех. Я приоткрыл дверь душевой и пауком затащил полотенце как жертву. Весна — это не просто тепло, это надежда. Она, как Бог, про которого ты помнишь и кому ты молишься, когда всё остальное подвело. Зеркало в уборной запотело, а я поднял телефон: «Тебе салат взять? Ау. Ау. Ау. Ау. Ау. Ау. Ау. Ау», — отвечать было поздно. Я протёр зеркало ладонью и начал позировать. Я ведь позер.




Страница: 1 2

x
Подписывайтесь =>